| |

4. В самом использовании ресурсов региона,
мобилизации его потенциала образуются неизбежные бреши. В частности, многие
факторы, относящиеся к социально-культурному потенциалу региона, вообще не могут
быть задействованы в рамках отраслевого принципа. Они как бы выпадают в
межотраслевое пространство, отсюда - видимость обще- культурного
перепроизводства (при фактической культурной недоразвитости), избытка общей
образованности (при фактическом его отставании) и т.п.
Все то, что отраслями не может быть затребовано и использовано "здесь и теперь",
нередко воспринимается как излишнее, избыточное. Видимость избыточности тотчас
же исчезла бы, если бы регион мог выступать сферой активного приложения сил,
активным социальным заказчиком. Но поскольку этого нет, отношение к общей
культуре как к чему-то избыточному, нефункциональному практически утверждается в
жизни, что не может не отразиться на статусе общей культуры, ее роли, не может
не вызывать атрофию культурных связей и ослабление норм.
5. Следствием ведомственного гегемонизма является также унифор-мизм,
последовательное уменьшение социально-культурного многообразия. И подобно тому,
как снижение видового многообразия в природной среде свидетельствует об
экологическом неблагополучии, падение социально-культурного многообразия
отражается на общем качестве жизни и социальном тонусе народа.
И здесь явно поляризуются два образа: образ "ведомственного работника",
чувствующего ббльшую причастность к отрасли, чем к региону, с одной стороны, и
образ жителя, идентифицирующего себя в первую очередь с "малой Родиной", с
региональной культурой и традицией (не обязательно выраженной этнически). Во
всех регионах страны усиливается местная реакция на "мигрантов", обязанных своим
присутствием ведомственному гегемонизму и диктату центра. "Житель" выступает как
носитель региональной целостности, посягательство на которую затрагивает его
жизненные интересы. Напротив, ведомственная социальная инженерия характеризуется
сознательной агрессивностью по отношению к местной культурной традиции и
намеренной снисходительностью к маргиналам, люмпенам, пограничным личностям и
культурным диссидентам. Вместе они создают разряженную, внутренне пустую среду -
идеальное сырье для обработки по заранее заданным технократическим рецептам.
Вот почему, например, социолог А. Турен, описывающий коллизии промышленной
модернизации во Франции, отмечал: "История и география, примыкание к
определенной традиции и территории становится образом мышления, мироощущением
тех, кто сопротивляется идущим извне модернизациям"^.
Возможен ли возврат к территориальному принципу жизнестрое-ния? В чистом виде,
как это характерно для докапиталистических формаций, естественно, невозможен.
Жесткая привязка людей к территории, тотальная интеграция в местную социальную
среду, пассивное наследование норм - все это несовместимо с долгов- ременными
тенденциями развития современной цивилизации.
|
|