| |

Раздел первый УЧЕНИЕ О ПОЛИТИЧЕСКОМ БЫТИИ
(Политическая онтология) Глава 1 БЫТИЕ ВЛАСТИ 1. НИЩЕТА ЭКОНОМИКОЦЕНТРИЗМА
Парадокс политического бытия связан с тем, что для того, чтобы открыть его,
требуется совершить немалое методологическое усилие. Дело в том, что в рамках
прежней, марксистской картины мира, политики как бытия не существовало. Она
причислялась к области "надстройки" и тем самым лишалась бытийственного статуса.
Экономикоцентризм можно отнести к числу тех "идолов", в которых знаменитый
английский философ рубежа XVI-XVII вв. Ф. Бэкон видел основную причину нашей
невосприимчивости к реальностям окружающего мира. В самом деле,
экономикоцентричная дальтоника марксизма давала чрезвычайно однобокое видение
общества и человека. Получалось так, будто основные человеческие мотивации
сосредоточены в сфере материальных интересов; все остальное, вплоть до высших
духовных запросов, относилось к числу средств, которые человек использует для
обеспечения или идеологического оправдания своего неистребимого своекорыстия.
То же самое касалось картины общества в целом: его динамика помещалась внизу, в
сфере материального производства; что касается высших сфер - морали, культуры,
религии, то "у них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие свое
материальное производство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой
своей действительностью также свое мышление и продукты своего мышления"^
Политику марксистский экономикоцентризм также относит к области надстройки,
отражающей и обслуживающей экономико-производственный базис. Такое воззрение
противоречит и историческим фактам, и нашим повседневным наблюдениям. Сама
история большевизма, начавшего свои миропотрясательные эксперименты с
насильственного захвата власти, стала свидетельством перевернутого отношения
между "базисом" и "надстройкой", свидетельством примата политики. Но и в менее
экстравагантных своих проявлениях, не связанных с насильственной переделкой мира
, политика являет нам свою бытийность. Нигде в такой степени не бушуют страсти,
не сталкиваются характеры, не проявляется готовность к риску, как в политике. Но
если в политике самой по себе "нет истории, нет развития", если исход
политического соперничества в "конечном счете" предопределен логикой развития
экономических отношений, то тогда все страсти политики основаны на
недоразумении, на иллюзии тех, кто не прошел марксистской школы
базисно-надстроечного детерминизма. Пантеон политической истории в таком случае
населен одними марионетками, приводимыми в движение скрытыми экономическими
механизмами.
|
|