| |

Философия диалога исходит из того, что
полученный в ходе диалога (культур, цивилизаций, политических партнеров) ответ в
принципе нельзя получить никаким другим путем, и опыт этот не только обогащает
сферу полезного, но и сферу духовного, ибо в ходе диалога возделывается поле
взаимного согласия людей, растет копилка общечеловеческих ценностей.
Общечеловеческое не дано заранее или навязано в виде объективного "природного"
закона: мы со времен христианства знаем, что природное человеку не указ - важно
то, что выстрадано людьми сообща и признано ими как совместное достояние.
Философия диалога - это, по сути, теория обретения совместных человеческих
достояний. И в рамках такой философии собственно политической теории принадлежит
далеко не последняя роль, ибо стержнем этой теории является учение о
партнерстве.
Вместо того чтобы отыскать класс-гегемон" и на этом успокоиться, теория политики
исходит из того, что историческое творчество не является монополией какого-либо
одного общественного субъекта (класса, партии); историческая инициатива может
принадлежать разным общественным группам, взаимодействие которых сообщает
общественному развитию сложный и неповторимый характер. Однако свободное
политическое действие в открытой истории имеет свои правила и свои объективные
границы. Правила политической игры (к их числу относятся общие юридические
нормы, закрепленные в конституции) представляют антиэнтропийный фактор,
препятствующий превращению политики в истребительную войну "всех против всех".
Понятие объективной границы связано с осознанием пределов возможности политики
как таковой; волюнтаристскому пониманию политики как строительству "новых миров"
по заранее заданному проекту теория политики противопоставляет свой
ограничительный принцип, связанный с признанием определенных инвариантов челове-
ческого бытия, посягательство на которые грозило бы человечеству деградацией и
даже исчезновением. В этом смысле теория политики дает предостерегающее знание,
в каком-то смысле близкое жанру антиутопии.
Итак, с одной стороны, она открывает свободу - наличие альтернатив в
политической практике, с другой - полагает границу или меру преобразующей
деятельности в политике, нарушение которой грозит размыванием цивилизованных
основ бытия и открывает путь хаосу. Можно сказать, что философия политики - это
миросо- зерцание переломных исторических эпох, когда рушатся иллюзии
"единственно возможного порядка" и людям открывается свобода действий в истории,
но одновременно с этим становятся проблематичными прежние устои и гарантии бытия
и современники ощущают близость опасного, всесокрушающего хаоса. Как никогда
остро эта проблематичность человеческого существования ощущается в переходные
эпохи в России. Другие страны - и на Востоке, и на Западе имеют защитный
цивилизационный каркас. Национальные устои подкрепляются имеющимися
цивилизационными устоями: например, наряду с французской или немецкой
национальной политикой имеется еще и европейская политика, накладывающая свои
ограничения на национальные "импровизации". Россия с ее промежуточным
цивилизационным положением между Востоком и Западом такого каркаса не имеет: за
ее национальной политикой не стоит солидарность более крупных сообществ, которые
бы гарантировали тот или иной ее цивилизационный и геополитический статус. '
Всякая крупномасштабная внутренняя реформа в России ослабляет скрепы,
фиксирующие положение страны на осях Восток-Запад, Север-Юг, и потому чревата
тотальной дестабилизацией. Смена политического режима нередко сопровождается и
сменой цивилизационных ориентаций: поворотом оси. Вот почему политику в России
так важно не упускать из виду философию политики. В этом смысле эмпирической
политики в России не существует; всякая активная политика, решая текущие
вопросы, грозит затронуть глобальные проблемы, относящиеся к философии политики,
к цивилизационному статусу России и ее исторической судьбе. Вот почему так важно
знание общей теории политики в России. Следует сказать, что именно в нашей
стране это направление будет развиваться наиболее интенсивно, ибо именно здесь
снова дышит "вулкан истории" и потому политика стала "производством будущего".
|
|