| |

Для становления политологической науки в
нашей стране необычайно важными являются вопросы, связанные с гражданским
самоопределением политолога в кризисную пору жизни Отечества. Основное
противоречие современного общественного самосознания состоит в том, что, с одной
стороны, оно отражает оптимистически-эмансипаторские установки, связанные с
освобождением страны от гнета тоталитарного режима, с другой - горькие прозрения
национально-государственного сознания относительно статуса страны потерпевшей
поражение в 111-й (холодной) мировой войне и ощущающей неуклонное сужение своего
геополитического пространства.
Россия сегодня осуществляет трудный поиск своей цивилизационной идентичности:
между крайностями нового западничества, рвущего с традициями во имя
беспрепятственного вхождения в "европейский дом", и
агрессивно-"самобытнического" изоляционизма "национал-патриотов".
Должна ли политология участвовать в этих поисках? Думается, что для нее это
неизбежно - без этого она не займет подобающего статуса в системе переживающего
новый бум гуманитарного знания. Необычайная активизация гуманитарного знания в
целом, по контрасту со вчерашней техноцентричной эпохой, неотделима от этих
поисков в разных регионах планеты, цивилизациях и культурах. Политологу суждено
остаться эпигоном, лишенным настоящей творческой мотивации, если он предпочтет
позитивистское решение - в духе конструирования "культурно-нейтральных"
механизмов политического анализа, применимых в "любое время и в любом месте".
Униформизм и милленаризм - ожидание "конца истории" на пути приобщения всех
народов мира к одной-единственной модели - остаются мощными искушениями
общественной мысли XX в.
Главный вопрос современной социальной онтологии касается того, закончился ли в
современном мире процесс образования новых цивили-зационных моделей или наш мир
в "геологическом" отношении еще достаточно молод? Если справедливо первое, то
перед всеми странами, находящимися в процессе "догоняющего развития", стоит одна
жесткая дилемма: присоединиться к готовой западной модели или быть отброшенными
в варварскую тьму. Если же справедливо второе - структурообразующие
цивилизационные процессы продолжаются в современном мире, - то модернизацию уже
нельзя смешивать с вестерниза-цией: у других стран сохраняется шанс подарить
миру свои специфические варианты цивилизованного ответа на вызовы нашей эпохи и
запросы современной личности. Это касается не только мусульманской культуры,
сегодня явно активизировавшей свои цивилизационные поиски, но и славянского
мира.
На заре XX века славянские культуры поддались главному соблазну технической
эпохи и все свои надежды возложили на Машину. Достаточно вспомнить раннего А.
Платонова с его апофеозом Машины. Свои мечты о земном рае, свои упования на
преодоление векового отставания от романо-германского мира славянство возложило
на энергетику технического прорыва. Сегодня, в конце XX века приходится
признать, что в этих своих упованиях славянство жестоко обманулось: по критериям
технического века оно проиграло соревнование с англо-американским и
романо-германским мирами. Именно этим двум победившим мирам выгодна философия
"конца истории" - завершившего свое становление мира, ибо эта философия
закрепляет их победу в качестве "полной и окончательной". У народов, оказавшихся
"неудачниками" XX века, если они не окон- чательно обескуражены и деморализованы
- что грозит их превращением в диаспору XXI века, - складывается иной тип
онтологической интуиции. Политологическая аналитика должна подтвердить или
опровергнуть- эту интуицию, но она не может отмолчаться перед лицом этого
вызова.
|
|